Матвей был весёлым озорным мальчишкой с забавными ямочками на щёчках. Все бы ничего, но Матвей любил дразниться и обзывать других детей обидными словами.
А дразнилок и обзывалок он знал, наверное, миллион!
Полненькому ребёнку Матвей мог прокричать:
— Толстый пончик съел батончик, а потом и говорит: «У меня живот болит!»
Доставалось от него и очкарикам:
— Очки, очки, мы с тобой не дурачки!
Или подбежит к какой-нибудь девочке и со смешком скажет:
— Я скажу тебе на ушко
Про зелёную лягушку.
Никому не говори,
Потому что это ты!
А уж про имена и говорить нечего!
— Алка – скакалка, Вовка – морковка, Верка – табакерка, Галка – палка, Динка – льдинка, Инка – картинка, Костик – ржавый гвоздик, Ленка – пенка, Лиза – подлиза, Маша – простокваша, Сашка – таракашка, Света – конфета, Сергей – воробей, Юля – кастрюля…
Кому это понравится, правда?
Все просили Матвея перестать дразниться, но он только строил рожицы и продолжал всех обижать.
Но в один прекрасный день на площадке появился рыжеволосый мальчишка, весь в веснушках.
Само собой, Матвей не мог пройти мимо него без такой дразнилки:
— Рыжий, рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой. А я дедушку не бил, а я дедушку любил!
Новенький улыбнулся и ответил:
— Обзывайся, обзывайся, как лягушка раздувайся! Ква-ква, ква-ква — вот и все твои слова!
Все кругом засмеялись, а Матвей покраснел. Он привык сам обзываться, а тут получил ответный стишок.
Тогда Матвей решил больше не задевать новенького, а по-прежнему дразнить ребят на площадке.
Но рыжий мальчишка уже научил и других детей давать отпор обидчику!
Только Матвей подбегал с дразнилкой, как получал в ответ:
— Обзывай меня сто лет, всё равно ты старый дед! Касса закрыта – ключ у меня. Кто обзывается – сам на себя! Обзываешь ты меня, переводишь на себя! Обзывай меня хоть год, всё равно ты – бегемот! Обзывайся, хоть охрипни, ничего ко мне не липнет! Обзываешься ты так, потому что сам слабак!
И Матвей перестал дразниться, потому что получалось так: он хотел над другими посмеяться, а смеялись над ним…