На детской площадке Лёву называли великим спорщиком, и было за что.
Каждый день он подходил к кому-либо из ребят и говорил:
— Спорим, что я перепрыгну через скамейку?
Или:
— Спорим, что я задержу дыхание на две минуты?
Или:
— Спорим, что я дёрну Светку за косичку?
И этих «спорим, спорим, спорим» было бесконечное множество.
Лёву неоднократно просили перестать спорить по поводу и без повода, но всё без толку…
Пока в дело не вмешались два воробья, которые часто прилетали на площадку в поисках хлебных крошек.
Ребята даже дали им прозвища. Одному — Коршун, потому что он всегда резко пикировал вниз, как хищный собрат.
Второму — Чистюля, так как он постоянно чистил пёрышки своим маленьким клювиком.
Однажды, когда Лёва опять пристал к кому-то со своим извечным «спорим», воробьи закружили над его головой.
— О пустяках спорить — дело упустить! — сказал Коршун.
— Кто спорит, тот ничего не стоит! — отозвался Чистюля.
— А ну кыш отсюда! — замахал руками Лёва, но воробьи не обратили на него никакого внимания.
— На спор не будь скор! — продолжил Коршун.
— Лишний спор — лишняя склока! — согласился Чистюля.
Рассерженный Лёва поискал глазами камень или палку, но на площадке ничего такого не имелось.
Зато всем было хорошо слышно чириканье воробьёв:
— Спорили мыши за лобное место, где будут кота казнить!
— Спорят старик со старухой — на зиму печку делят!
— В споре и белая ворона черна и чёрная — бела!
— Дальше в лес — больше дров; дальше в спор — больше слов!
— Хватит! — заорал Лёва, хватаясь за голову. — Не буду я больше ни с кем не спорить, не буду!
— Спорим, что Лёва больше не будет спорить! — обратился Коршун к Чистюле.
— А я не буду с тобой спорить, потому что согласен! — ответил тот. — Поскольку согласие к хорошему приводит, а спор противников находит….
После чего воробьи сделали прощальный круг над площадкой и улетели.
А из вас, ребята, кто-то любит спорить?